Сезон «Один сон назад»
Мария Сарычева
(1) Снимок опустевшей больничной палаты, где находился Кавафис.
Фотография сделана в архиве Кавафиса в Афинах в феврале 2026 года.
Фотография сделана в архиве Кавафиса в Афинах в феврале 2026 года.
Инструмент Марии Сарычевой
(2) Снимок незаполненного фотоальбома из семейного архива Кавафиса.
Фотография сделана в архиве Кавафиса в Афинах в феврале 2026 года.
Фотография сделана в архиве Кавафиса в Афинах в феврале 2026 года.
Постоянно помни про Итаку
Кот Гийом (полное имя Кот Гийом-ан-Египт)
Кот Гийом — это кот французского режиссера, писателя и фотографа Криса Маркера (1921−2012). Он не любил фотографироваться, и когда его просили поделиться своей фотографией, он высылал фотографию своего кота. В какой-то момент Кот Гийом стал аватаром режиссера.
____________________
Я работаю с призрачным архивом: он состоит из переживаний смерти моих родителей, болезненных и фрагментарных. Это архив слез на подушках, разницы во времени, обрывочных сообщений, дневниковых записей, запахов больничных коридоров, случайных собеседников. Это архив ожиданий, непонимания, усталости, отчаяния и надежды, желания и неспособности. Это архив злости на систему здравоохранения, на одну больницу, в которой мама встретила весну, а папа — проводил лето. Кажется, это единственный архив, с которым мне отныне предстоит работать. Кажется, что это архив, в котором я работаю и не могу уволиться. Со мной здесь работают мой брат и моя сестра. График ненормированный, здесь полная неразбериха. Нам платят снами, в которых наши родители живые.
_____________________
Я прихожу в архив греческого поэта Константиноса Кавафиса (1863−1933) в Афинах: он состоит из личных вещей поэта, его корреспонденции, рукописей на английском и греческих языках и его библиотеки. Это архив, доступ к которому возможен с улицы, в рабочие часы. По записи вы можете запросить какой-либо объект из архива, необходимый вам для исследования. Его вынесут — вы аккуратно его посмотрите в белых перчаточках, повертите объект с разных сторон. Каждый объект оцифрован, отфотографирован, описан. По каждому объекту наверняка уже написана не одна докторская диссертация, не один художественный текст. Я прихожу в этот архив в поисках чего-то, не знаю чего.
_______________________
Здание архива Кавафиса — это особняк в центре Афин. Пусть он и прожил всю свою жизнь в Александрии, в Афинах бывая лишь наездами, частный фонд выделил в метрополии отдельный особняк недалеко от Акрополиса. Когда я думаю о здании своего архива, то это архив, который пахнет больницей и августовскими яблоками. Это архив, окутанный трубками — трубками, поддерживающими дыхание, трубками капельниц, трубками для кормления, трубками для мочеиспускания. Это архив, где гуляет ветер из раскрытого окна, занавеска колышется летом. Это самый стерильный архив из всех возможных. Любой архив — это архив когда-то жившего, теперь замерший в своей невозможности. Любого архива недостаточно. Мой архив — это новенький фотоальбом, купленный в XX веке, который уже не заполнится новыми снимками.
_____________________
Я листаю цифровой каталог архива. В нем, помимо семейных фотографий, фотографии больничной палаты Кавафиса с опустевшей кроватью, сделанной после смерти поэта. Фотография сделана племянниками. Я читаю переписку Кавафиса, где он выражает злость на методы лечения своего брата. Перед смертью Кавафис перестает говорить и общается записками. Кавафис умирает в 70 лет. Мой папа умирает в 71, перед смертью он перестает говорить и общается записками. Там, где никто из них не может говорить, со мной говорит архив Кавафиса. Архив Кавафиса — это мой кот Гийом. Итака — это смерть.
____________________
Я работаю с призрачным архивом: он состоит из переживаний смерти моих родителей, болезненных и фрагментарных. Это архив слез на подушках, разницы во времени, обрывочных сообщений, дневниковых записей, запахов больничных коридоров, случайных собеседников. Это архив ожиданий, непонимания, усталости, отчаяния и надежды, желания и неспособности. Это архив злости на систему здравоохранения, на одну больницу, в которой мама встретила весну, а папа — проводил лето. Кажется, это единственный архив, с которым мне отныне предстоит работать. Кажется, что это архив, в котором я работаю и не могу уволиться. Со мной здесь работают мой брат и моя сестра. График ненормированный, здесь полная неразбериха. Нам платят снами, в которых наши родители живые.
_____________________
Я прихожу в архив греческого поэта Константиноса Кавафиса (1863−1933) в Афинах: он состоит из личных вещей поэта, его корреспонденции, рукописей на английском и греческих языках и его библиотеки. Это архив, доступ к которому возможен с улицы, в рабочие часы. По записи вы можете запросить какой-либо объект из архива, необходимый вам для исследования. Его вынесут — вы аккуратно его посмотрите в белых перчаточках, повертите объект с разных сторон. Каждый объект оцифрован, отфотографирован, описан. По каждому объекту наверняка уже написана не одна докторская диссертация, не один художественный текст. Я прихожу в этот архив в поисках чего-то, не знаю чего.
_______________________
Здание архива Кавафиса — это особняк в центре Афин. Пусть он и прожил всю свою жизнь в Александрии, в Афинах бывая лишь наездами, частный фонд выделил в метрополии отдельный особняк недалеко от Акрополиса. Когда я думаю о здании своего архива, то это архив, который пахнет больницей и августовскими яблоками. Это архив, окутанный трубками — трубками, поддерживающими дыхание, трубками капельниц, трубками для кормления, трубками для мочеиспускания. Это архив, где гуляет ветер из раскрытого окна, занавеска колышется летом. Это самый стерильный архив из всех возможных. Любой архив — это архив когда-то жившего, теперь замерший в своей невозможности. Любого архива недостаточно. Мой архив — это новенький фотоальбом, купленный в XX веке, который уже не заполнится новыми снимками.
_____________________
Я листаю цифровой каталог архива. В нем, помимо семейных фотографий, фотографии больничной палаты Кавафиса с опустевшей кроватью, сделанной после смерти поэта. Фотография сделана племянниками. Я читаю переписку Кавафиса, где он выражает злость на методы лечения своего брата. Перед смертью Кавафис перестает говорить и общается записками. Кавафис умирает в 70 лет. Мой папа умирает в 71, перед смертью он перестает говорить и общается записками. Там, где никто из них не может говорить, со мной говорит архив Кавафиса. Архив Кавафиса — это мой кот Гийом. Итака — это смерть.
Мария Сарычева
Куратор, исследователь и автор образовательных программ родом из Уфы, Башкортостан. С 2021 года, помимо независимых проектов, также куратор-юлдаш (башк. спутник) Посольства ZAMAN MUSEUM. Среди исследовательских интересов — теории и практики заботы, поддержка и продвижение художников Урало-Поволжья, история и понимание инвалидности, также экспериментальные подходы к выставочной, исследовательской и образовательной деятельности. Сокуратор и участник всех сезонов «Рассекретной лаборатории», прошлых и будущих.
Куратор, исследователь и автор образовательных программ родом из Уфы, Башкортостан. С 2021 года, помимо независимых проектов, также куратор-юлдаш (башк. спутник) Посольства ZAMAN MUSEUM. Среди исследовательских интересов — теории и практики заботы, поддержка и продвижение художников Урало-Поволжья, история и понимание инвалидности, также экспериментальные подходы к выставочной, исследовательской и образовательной деятельности. Сокуратор и участник всех сезонов «Рассекретной лаборатории», прошлых и будущих.
Важно
Материал отражает личный опыт и субъективные переживания автора. Не является призывом к действию.
Материал отражает личный опыт и субъективные переживания автора. Не является призывом к действию.
Сезон «Один сон назад»
Исследование множественности трактовки термина «архив» и методов работы с ним — укрощение, структурирование, обнаружение связей, властных динамик, труде заботы, режимах доступа и необходимости делиться.
Исследование множественности трактовки термина «архив» и методов работы с ним — укрощение, структурирование, обнаружение связей, властных динамик, труде заботы, режимах доступа и необходимости делиться.